Искусство возрождения

Журнал «Совершенство», декабрь 2011.

 

Александр Петрович ДРЕВЕЦКИЙ, пластический хирург, руководитель клиники «Пластическая хирургия на Крестовском»

 

Пластика груди – модная тема для обсуждения, по поводу которой в СМИ ведутся жаркие споры: какие методики лучше и безопаснее, стоит ли вообще делать увеличение груди, кто из звезд радует поклонников настоящими формами, а кто демонстрирует плоды работы хирургов. Однако наш сегодняшний собеседник – пластический хирург Александр Древецкий предлагает посмотреть на проблему более широко и поговорить о пластике груди как о проблеме не только эстетической, но и социальной, а также о новых методиках, дающих красивые результаты.

 

– Александр Петрович, говорят, что пластика молочных желез – одна из самых востребованных эстетических операций?

 

– Да, эти операции действительно занимают лидирующие позиции. Однако эстетическое улучшение формы или увеличение молочных желез, о котором так много говорят и спорят, – это лишь вершина айсберга. Вообще эстетическая хирургия – лишь малая часть огромного раздела науки и практики под названием пластическая хирургия.

 

Часть операций на молочной железе выполняется, потому что необходимо восстановить утраченную после мастэктомии грудь. К сожалению, рак молочной железы стал настоящим бичом современных женщин, не зря медицинская общественность настойчиво призывает женщин регулярно проходить обследования. Болезнь настигает женщин самого разного возраста, и после оперативного лечения пациентки испытывают серьезный психологический и социальный дискомфорт. Медицина сохраняет им жизнь. Но эта жизнь их не очень радует, потому что, когда у женщины нет груди, она не чувствует себя полноценной.

 

Именно для таких пациенток разработаны многочисленные методики реконструкции молочной железы, которые помогают воссоздать утраченные формы, получить возможность полноценной жизни, комфорта.

 

К величайшему сожалению, в России не решен вопрос покрытия государством расходов на такие операции, лишь в Москве работает больница, где подобные операции делают за счет городского бюджета.

 

А в Петербурге существует «Фонд профилактики рака», который в самом ближайшем будущем запускает проект сбора средств на реконструктивные операции для женщин, перенесших мастэктомию. И наше отделение больницы станет клинической базой по выполнению этих операций.

 

– А как эта проблема решается в мире?

 

– Во многих странах Европы и в США операции по реконструкции молочной железы выполняются за счет страховых компаний. Я, например, был на учебе в университетском госпитале города Тампере в Финляндии, так там такие операции оплачивает коммуна.

 

Впрочем, важен ведь не только финансовый, но и технический аспект проблемы. Например, в российских условиях далеко не всегда возможно проведение наиболее эффективных микрососудистых операций с переносом кожного лоскута. И не потому, что наши хирурги не владеют техникой их выполнения, а из-за того, что после операции пациент нуждается в особом круглосуточном наблюдении в течение 3–5 дней. Если появится тромб – в течение 3 часов должна быть созвана бригада, которая устранит это осложнение. Приживаемость лоскута в таких случаях составляет 95–98 процентов – это очень хороший показатель, но клиник, которые могут позволить себе организацию такой службы наблюдения, – единицы.

 

Еще один момент – то, как выполняется сама операция мастэктомии. Наши стандарты предписывают полное удаление молочной железы, однако зачастую по объективным показателям кожный лоскут можно было бы иссекать не так радикально, что в дальнейшем существенно упростило бы процедуру реконструкции. Во всем мире сегодня стараются применить максимально щадящие техники мастэктомии.

 

К счастью, и у нас появилась плеяда молодых онкологов, которые живо интересуются не только аспектами своей профессии, но и опытом пластических хирургов, чтобы понять, как провести мастэктомию, максимально сохранив ткани для последующей восстановительной операции. Меня очень радует это стремление коллег, потому что такое сотрудничество помогает нам добиваться лучших результатов и возвращать женщин к полноценной жизни.

 

– После такой печальной темы говорить об операциях по эстетике груди как­то уже неудобно...

 

– Почему же! Ведь на эту проблему тоже можно взглянуть чуть иначе. Если ко мне обращается пациентка, которая всю жизнь гордилась своей грудью, и вдруг после резкого снижения веса, вследствие гормональных проблем или после кормления ребенка молочные железы превратились в два пустых мешочка, как назвать операцию по их коррекции? Прихотью или все-таки восстановлением утраченного? Ведь моральные и эмоциональные страдания такой женщины велики, хотя формально она здорова.

 

Существует также множество форм аномалий развития груди, асимметрий. Да и случаи, когда размер и форма груди не соответствуют представлениям женщины о собственной красоте, не редки. И эта ситуация тоже становится для нее реальной проблемой, формируя комплексы, препятствующие счастливой личной жизни.

 

Помогать или не помогать в таких случаях? Для меня ответ однозначный: если врач может улучшить качество жизни пациента, он должен это сделать.

 

– Сегодня существует так много методик коррекции груди, что нетрудно растеряться. Одних имплантатов сотни – гладкие, шероховатые, круглые, каплевидные, третьего, четвертого поколения. Какие действительно лучше?

 

– На самом деле, в технологиях протезирования молочных желез вот уже много лет не происходит никаких принципиальных изменений. Профессионалы всего мира лишь оттачивают технику, улучшают какие-то аспекты. Постоянное изменение протезов – по большому счету лишь маркетинговый ход: каждый новый протез имеет свои преимущества и недостатки по сравнению с аналогами.

 

Но установка пусть самых передовых имплантатов все равно не лучший способ решения проблемы. Своим пациентам я объясняю это на примере пирсинга. Протез – это тот же пирсинг, только внутренний и дорогой. Он может простоять 10 лет, и все будет в порядке, несмотря на болезни, стрессы, поездки. Но в один момент на фоне банальной простуды возникнет воспаление или отторжение. И тогда пирсинговое украшение приходится убирать, а место прокола тщательно лечить. С имплантатами происходит то же самое – о том, насколько часто выполняются операции по извлечению протезов и лечению осложнений, в рекламных буклетах не говорится.

 

Поэтому научные разработки во всем мире идут по пути поиска технологий, позволяющих обойтись без имплантатов. Пока генная инженерия не научилась выращивать новые полноценные ткани «по заказу», единственной приемлемой заменой протезов мог бы стать собственный жир пациента. Эта идея давно витает в воздухе, однако ее реализация долгое время была далека от идеала: пересаженная жировая ткань просто не желала приживаться.

 

Однако мне посчастливилось познакомиться с работой замечательного американского хирурга Роджера Хури, который впоследствии стал моим учителем и другом. Не буду скрывать, вначале я с недоверием отнесся к его докладу по новой методике пересадки жира, стал собирать информацию, поехал к Роджеру на учебу, чтобы все увидеть своими глазами.

 

И вернулся воодушевленный! Доктор Хури – профессионал с большой буквы: бывший микрохирург, он первым сделал операцию по пересадке лоскута с живота сразу на две молочные железы. 6 лет назад он изобрел принципиально новый метод пересадки собственного жира пациентов и продуманную технологию, позволяющую полноценно восстанавливать молочные железы в самых разных клинических случаях.

 

Технология такова: пациентка надевает особый пластиковый бюстгальтер Brava Breast Enlarger. Устройство имеет два пластиковых «стакана», соединенных с помпой, которая откачивает воздух: получаются такие вакуумные присоски, в которые затягивается молочная железа или – при ее отсутствии – кожа. Благодаря такому растяжению ткань гипертрофируется, клетки начинают усиленно делиться. Так наращивается кожный лоскут, необходимый для дальнейшей реконструкции или увеличения груди. Такой бюстгальтер женщина должна носить по 10 часов ежедневно в течение месяца. После операции – еще месяц.

 

Однако ноу-хау – в самой технологии введения жира. Во время операции у пациентки забирается необходимое количество имеющегося избыточного жира – как шутит Роджер: липосакция в подарок. К слову, его технику липосакции я тоже взял на вооружение – она отточена до идеала. Затем специально обработанный и очищенный от примесей жир вводится в подготовленное пространство. Операция получила название фэт-графтинг. Суть ее в том, что, если капелька жира будет размером в 1,5–2 миллиметра, она приживется, если крупнее – то погибнет. Наружные клетки жирового комка получат питание, а те, что внутри, нет, и они, не успев прорасти сосудами, рассосутся или превратятся в жировую капсулу.

 

Изобретение доктора Хури как раз и состоит в том, чтобы правильным образом подготовить идеальную для пересадки жировую массу и обеспечить ее полноценную приживаемость.

 

Такие операции делаются под местной или под очень легкой общей анестезией. Грудь получается мягкая, чувствительная, естественная, на ощупь ничего не чувствуется. После того, как жир приживется, никаких рисков его отторжения уже нет. С моей точки зрения это настоящий прорыв! И я рад, что сегодня могу предложить своим пациенткам этот новый, безопасный метод лечения.

Фото до и после

Фото до и после 2

Фото до и после 3